ОБЩЕЛИТ.РУ СТИХИ
Международная русскоязычная литературная сеть: поэзия, проза, критика, литературоведение.
Поиск    автора |   текст
Авторы Все стихи Отзывы на стихи ЛитФорум Аудиокниги Конкурсы поэзии Моя страница Помощь О сайте поэзии
Для зарегистрированных пользователей
логин:
пароль:
тип:
регистрация забыли пароль
 
Литературные анонсы:
Реклама на сайте поэзии:

Регистрация на сайте


Яндекс.Метрика

При ясном месяце

Автор:
Жанр:

фото автора

Акростих

Пылится в небе звёздная дорожка,
Рассыпан бисер в куполе ночном,
Искать свою звезду с тобой начнём:
«Явись, зажгись! Мы подождём немножко».

Светить обходчик вышел нам сторожко
Неярким хладным трепетным лучом,
От света сердцу стало горячо,
Мечты рождала внеземная брошка.

Молчанье ночи стынет над рекой,
Есть только мы, от мира далеко,
Свидетель сверху молчалив и скромен.

Яснеть по краю стал небесный свод,
Цепочку бликов на поверхность вод
Едва заметный бриз порой уронит.




Читатели (151) Добавить отзыв
Для Цви
Григорий, ты напрасно, подражая недоброй памяти Селивестру, замусорил страницу отзывов. Вполне мог бы просто сослаться на этот венок сонетов, (загромождённый стигманами, альковами, вуалями в мужском роде и пр. а также упоминаниями мифических героев, мест и событий) который мне знаком и который не изменил моего отношения к Брюсову. Я не могу отрицать обширности его кругозора и его вклада в литературоведение, но как поэт для меня он слишком академичен. Я ещё раз подчёркиваю: это МОЁ отношение к Брюсову. Никому его не навязываю.
26/10/2016 12:00
Не помню кто именно, но кто-то назвал его Сальери. Я с этим согласен.
26/10/2016 12:04
Как всплывает яркий щит над морем,
Издавна знакомый лунный щит,-
Юность жизни, с радостью и горем
Давних лет, над памятью стоит.

Море - змеи светов гибких жалят
И, сплетясь, уходят вглубь, на дно.
Память снова нежат и печалят
Дни и сны, изжитые давно.

Сколько ликов манят зноем ласки,
Сколько сцен, томящих вздохом грудь!
Словно взор склонен к страницам сказки,
И мечта с Синдбадом держит путь.


Акростих, конечно, это серьёзная работа. Но это стихотворение,
вложенное внего требует таланта.
Очень хорошо, Гена!
26/10/2016 07:52
опч. в конце "в него" 2 слова
26/10/2016 07:54
автора стиха, что выше, не помню
26/10/2016 07:56
Спасибо, Ира!
Это начало стихотворения Брюсова. По правде сказать, его поэзия мне кажется суховатой, академичной. Но, как говорится, дело вкуса.
26/10/2016 09:34
От Цви
Вот Брюсов на предмет "суховатости" (Солодилову)


РОКОВОЙ РЯД

Венок сонетов

1. ЛЕЛЯ

Четырнадцать имен назвать мне надо…

Какие выбрать меж святых имен,

Томивших сердце мукой и отрадой?

Все прошлое встает, как жуткий сон.

Я помню юность; синий сумрак сада;

Сирени льнут, пьяня, со всех сторон;

Я — мальчик, я — поэт, и я — влюблен,

И ты со мной, державная Дриада!

Ты страсть мою с улыбкой приняла,

Ласкала, в отроке поэта холя,

Дала восторг и, скромная, ушла…

Предвестье жизни, мой учитель, Леля!

Тебя я назвал первой меж других

Имен любимых, памятных, живых.

2. ТАЛЯ

Имен любимых, памятных, живых

Так много! Но, змеей меня ужаля,

Осталась ты царицей дней былых,

Коварная и маленькая Таля.

Встречались мы средь шумов городских;

Являлась ты под складками вуаля,

Но нежно так стонала: «милый Валя»,—

Когда на миг порыв желаний тих.

Все ж ты владела полудетской страстью;

Навек меня сковать мечтала властью

Зеленых глаз… А воли жаждал я…

И я бежал, измены не тая,

Тебе с безжалостностью кинув: «Падай!»

С какой отравно-ранящей усладой!

3. МАНЯ

С какой отравно-ранящей усладой

Припал к другим я, лепетным, устам!

Я ждал любви, я требовал с досадой,

Но чувству не хотел предаться сам.

Мне жизнь казалась блещущей эстрадой;

Лобзанья, слезы, встречи по ночам,—

Считал я все лишь поводом к стихам,

Я скорбь венчал сонетом иль балладой.

Был вечер; буря; вспышки облаков;

В беседке, там, рыдала ты, — без слов

Поняв, что я лишь роль играю, раня…

Но роль была — мой Рок! Прости мне, Маня!

Себя судил я в строфах огневых…

Теперь, в тоске, я повторяю их.

4. ЮДИФЬ

Теперь, в тоске, я повторяю их,

Но губы тяготит еще признанье.

Так! Я сменил стыдливые рыданья

На душный бред безвольностей ночных.

Познал я сладость беглого свиданья,

Поспешность ласк и равный пыл двоих,

Тот «тусклый огнь» во взорах роковых,

Что мучит наглым блеском ожиданья.

Ты мне явила женщину в себе,

Клейменую, как Пасифая в мифе,

И не забыть мне «пламенной Юдифи»!

Безлюбных больше нет в моей судьбе,

Спешу к любви от сумрачного чада,

Но боль былую память множить рада.

5. ЛАДА

Да! Боль былую память множить рада!

Светлейшая из всех, кто был мне дан!

Твой чистый облик нимбом осиян,

Моя любовь, моя надежда, Лада!

Нас обручили гулы водопада,

Благословил, в чужих горах, платан,

Венчанье наше славил океан,

Нам алтарем служила скал громада!

Что б ни было, нам быть всегда вдвоем;

Мы рядом в мир неведомый войдем;

Мы связаны звеном святым и тайным!

Но путь мой вел еще к цветам случайным;

Я Должен вспомнить ряд часов иных…

О, счастье мук, порывов молодых!

6. ТАНЯ

О, счастье мук, порывов молодых!

Ты вдруг вошла, с усмешкой легкой, Таня,

Стеблистым телом думы отуманя,

Смутив узорностью зрачков косых.

Стыдясь, ты требовала ласк моих,

Любовница, меня вела, как няня,

Молилась, плакала, меня тираня,

Прося то перлов, то цветов простых.

Невольно влекся я к твоей причуде,

И нравились мне маленькие груди,

Похожие на форму груш лесных.

В алькове брачном были мы, — как дети,

Переживая ряд часов-столетий,

Навек закрепощенных в четкий стих!

7. ЛИЛА

Навек закрепощенных в четкий стих,

Прореяло немало мигов. Было

Светло и страшно, жгуче и уныло…

Привет тебе, среди цариц земных,

Недолгий призрак, царственная Лила!

Меня внесла ты в счет рабов своих…

Но в цепи я играл: еще ничьих

Оков — душа терпеть не снисходила.

Актер, я падая пред тобой во прах,

Я лобызал следы твоих сандалий,

Я дел терцинами твой лик медалей…

Но страсть уже стояла на часах…

И вдруг вошла с палящей сталью взгляда,

Ты — слаще смерти, ты — желанней яда.

8. ДИНА

Ты — слаще смерти, ты — желанней яда,

Околдовала мой свободный дух!

И взор померк, и воли огнь потух

Под чарой сатанинского обряда.

В коленях — дрожь; язык — горяч и сух;

В раздумьях — ужас веры и разлада;

Мы — на постели, как я провалах Ада,

И меч, как благо, призываем вслух!

Ты — ангел или дьяволица. Дина?

Сквозь пытки все ты провела меня,

Стыдом, блаженством, ревностью казня.

Ты помниться проклятой, но единой!

Другие все проходят за тобой,

Как будто призраков туманный строй.

9. ЛЮБОВЬ

Как будто призраков туманный строй,

Все те, к кому я из твоих объятий

Бежал в безумьи… Ах! твоей кровати

Возжжен был стигман в дух смятенный мой.

Напрасно я, обманут нежней тьмой,

Уста с устами близил на закате!

Пронзен до сердца острием заклятий,

Я был на ложах — словно труп немой.

И ты ко мне напрасно телом никла,

Ты, имя чье стозвучно, как Любовь!

Со стоном прочь я отгибался вновь…

Душа быть мертвой — сумрачно привыкла,

Тот облик мой, как облик гробовой,

В вечерних далях реет предо мной.

10. ЖЕНЯ

В вечерних далях реет предо мной

И новый образ, полный женской лени,

С изнеженной беспечностью движений,

С приманчивой вкруг взоров синевой.

Но в ароматном будуаре Жени

Я был все тот же, тускло-неживой;

И нудил ропот, женственно-грудной,

Напрасно — миги сумрачных хотений.

Я целовал, но — как восставший труп,

Я слышал рысий, истерийный хохот,

Но мертвенно, как заоконный грохот…

Так водопад стремится на уступ,

Хоть страшный путь к провалу непременен…

Но каждый образ для меня священен.

11. ВЕРА

Да! Каждый образ для меня священен!

Сберечь бы все! Сияй, живи и ты,

Владычица народа и мечты,

В чьей свите я казался обесценен!

На краткий миг, но были мы слиты,

Твой поцелуй был трижды драгоценен;

Он мне сказал, что вновь я дерзновенен,

Что властен вновь я жаждать высоты!

Тебя зато назвать я вправе «Верой»;

Нас единила общность ярких грез,

И мы взлетали в область вышних гроз,

Как два орла, над этой жизнью серой!

Но дремлешь ты в могильной глубине…

Вот близкие склоняются ко мне.

12. НАДЯ

Вот близкие склоняются ко мне,

Мечты недавних дней… Но суесловью

Я не предам святыни, что с любовью

Таю, как клад, в душе, на самом дне.

Зачем, зачем к святому изголовью

Я поникал в своем неправом сне?

И вот — вечерний выстрел в тишине,—

И грудь ребенка освятилась кровью.

О, мой недолгий, невозможный рай!

Смирись, душа, казни себя, рыдай!

Ты приговор прочла в последнем взгляде.

Не смея снова мыслить о награде

Склоненных уст, лежал я в глубине,

В смятеньи — думы, вся душа — в огне…

13. ЕЛЕНА

В смятеньи — думы; вся душа — в огне

Пылала; грезы — мчались в дикой смене…

Молясь кому-то, я сгибал колени…

Но был так ласков голос в вышине.

Еще одна, меж радужных видений,

Сошла, чтоб мне напомнить о весне…

Челнок и чайки… Отблеск на волне…

И женски-девий шепот; «Верь Елене!»

Мне было нужно — позабыть, уснуть;

Мне было нужно — в ласке потонуть,

Мне, кто недавно мимо шел, надменен!

Над озером клубился белый пар…

И принял я ее любовь, как дар…

Но ты ль, венок сонетов, неизменен?

14. ПОСЛЕДНЯЯ

Да! Ты ль, венок сонетов, неизменен?

Я жизнь прошел, казалось, до конца;

Но не хватало розы для венца,

Чтоб он в столетьях расцветал, нетленен.

Тогда, с улыбкой детского лица,

Мелькнула ты. Но — да будет покровенен

Звук имени последнего: мгновенен

Восторг признаний и мертвит сердца!

Пребудешь ты неназванной, безвестной,—

Хоть рифмы всех сковали связью тесной.

Прославят всех когда-то наизусть.

Ты — завершенье рокового ряда:

Тринадцать названо; ты — здесь, и пусть —

Четырнадцать назвать мне было надо!

15. ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНЫЙ

Четырнадцать назвать мне было надо

Имен любимых, памятных, живых!

С какой отравно-ранящей усладой

Теперь, в тоске, я повторяю их!

Но боль былую память множить рада;

О, счастье мук, порывов молодых,

Навек закрепощенных в четкий стих!

Ты — слаще смерти! ты — желанней яда!

Как будто призраков туманный строй

В вечерних далях реет предо мной,—

Но каждый образ для меня священен.

Вот близкие склоняются ко мне…

В смятеньи — думы, вся душа — в огне…

Но ты ль, венок сонетов, неизменен?

22 мая 1916

И, более позднее стихотворение, присоединенное Брюсовым к магистралу венка сонетов.

16. КОДА

Да! ты ль, венок сонетов, неизменен?

Как прежде, звезды жгучи; поздний час,

Как прежде, душен; нежны глуби глаз;

Твой поцелуй лукаво-откровенен.

Твои колени сжав, покорно-пленен,

Мир мерю мигом, ах! как столько раз!

Но взлет судьбы, над бурей взвивший нас,

Всем прежним вихрям грозно равномерен.

Нет, он — священней: на твоем челе

Лавр Полигимнии сквозит во мгле,

Песнь с песней мы сливаем властью лада.

Пусть мне гореть! — но в том огне горишь

И ты со мной! — я был неправ, что лишь

Четырнадцать имен назвать мне надо.

1920
26/10/2016 11:16
Для Цви
Григорий, ты напрасно, подражая недоброй памяти Селивестру, замусорил страницу отзывов. Вполне мог бы просто сослаться на этот венок сонетов, (загромождённый стигманами, альковами, вуалями в мужском роде и пр. а также упоминаниями мифических героев, мест и событий) который мне знаком и который не изменил моего отношения к Брюсову. Я не могу отрицать обширности его кругозора и его вклада в литературоведение, но как поэт для меня он слишком академичен. Я ещё раз подчёркиваю: это МОЁ отношение к Брюсову. Никому его не навязываю.
26/10/2016 12:00
Я тоже не понял, что это акростих. Я, сколько не пытался, так и не смог ничего написать в этом жанре. А снимок хороший. При нынешних любительских аппаратах-автоматиках так снять непросто. Я, ведь, всю жизнь проработал фотографом. Начинал с павильонных гармошек. Вот только бросил торговать фототехникой, да и вообще работать. Решил полностью "уйти" в природу. На всё, что ты пишешь о ней сразу набрасываюсь читать.
15/10/2016 08:46
Привет Женя! Есть снимки и с лучшей резкостью, вот этот, например;



но на том с облаками более художественно вышло.

Природа... Да Женя, я как-то в молодости, да и позднее не так остро её воспринимал. Нет, любил, конечно, отдых на природе, рыбалку, грибы-ягоды (охотой никогда не пытался заняться, хотя друзья и звали) и вообще - отдохнуть, позагорать-поплавать, но воспринимал природу, как само собой разумеющийся антураж. А сейчас стал особо её ценить. И в деревню уехал и душа, как и у тебя, болит, глядя как её губят. Хотя, казалось бы, чего мне? На мой-то "век" уж точно хватит.
Акростихи не так сложное дело, но приёмы найти нужно, конечно. У меня своя метода. Не объяснить, но в общем-то это больше работа, чем талант.
15/10/2016 09:15
Геннадий! Славно! Это тоже ваше фото?

Какая ночь, ведь правда, колдовская?
А лунный бубен полон серебром,
И, даже если вовсе не найдём
Звезду свою...пускай, мы точно знаем,

Что здесь она в вуали облаков,
Капризная... скрывается немножко,
Крадётся сумрак чёрно-чёрной кошкой,
И расстилает пепельный альков...

Но, разве же уснёшь, когда не спится,
Когда душа фантазией полна,
Представь себе, что это не луна,
А Зевса золотая колесница

Летит...ему все таинства открыты,
И сыпет из ковша метеориты...
14/10/2016 20:01
Хорошо. Вуаль и альков только примелькались. Как портал, сень, лазурь...
Ох, что делать, все метафоры, аллегории и прочие тропы до нас многажды обыграны.
Да, это я свой аппарат проверял на максимальном увеличении х20. Днём нормально работает (аист, например), а ночью не очень ему удаётся резкость установить.
Акростих сочинял по заданной фразе, пришлось попотеть, корявостей не удалось избежать.
14/10/2016 20:32
Я даже не поняла, что это акростих. Не это ли признак мастерства и таланта? Молодец!
15/10/2016 08:03
Ах, ну да, я же в заголовке фразу не так записал. Чичас испрвлю.
15/10/2016 08:48
"исправлю". Вечно клава буквы пропускает. Или лишние вставляет. Уволю!
15/10/2016 09:20
Вот озорник такой-сякой, у меня то же самое...
15/10/2016 17:42
<< < 1 > >>
 
Современная литература - стихи