ОБЩЕЛИТ.РУ СТИХИ
Международная русскоязычная литературная сеть: поэзия, проза, критика, литературоведение.
Поиск    автора |   текст
Авторы Все стихи Отзывы на стихи ЛитФорум Аудиокниги Конкурсы поэзии Моя страница Помощь О сайте поэзии
Для зарегистрированных пользователей
логин:
пароль:
тип:
регистрация забыли пароль
 
Литературные анонсы:
Реклама на сайте поэзии:

Регистрация на сайте


Яндекс.Метрика

Россия без Паустовского

Автор:
Жанр:

Константин Александрович Кедров
8 hrs ·

Константин Кедров

Россия без Паустовско

Его проза взволновала Бунина. И не случайно. В первых главах “Повести о жизни” Бунин угадал возрождение русской литературы. Он написал из Парижа в Россию трогательное письмо, которое могло для Паустовского выйти боком. Но обошлось. Паустовский всегда был какой-то антисоветский и дореволюционный. Похоже, что в XX веке он находился, как в эмиграции из прошлых времен. В 1956 году была издана его “Золотая роза”. Книга над временем и поверх всех барьеров. Об Андерсене, о Грине, о художниках всех времен и народов, о творчестве, о вдохновении. Сегодня эта вещь читается, как жития святых, хотя мы-то знаем, что художники отнюдь не святые, скорее наоборот. Но Паустовский писал не о художниках, а о творчестве. Все мимолетное, наносное выведено за скобки. Золотая роза отлита из ювелирной золотой ныли. Такова же и проза Паустовского.

Он всю жизнь менялся. В 30-х годах начинал, как Грин, потом вернулся к бунинскому реализму, а в 60-х вдруг оказался близок к Ильфу и Эренбургу. Его мемуары об одесской литературной школе читаются весело и легко. Бабель, Багрицкий, Олеша, Ильф, Катаев, сам Паустовский предстали здесь прикольной молодежной компанией сотрудников одесской газеты “Моряк”, всем гнездом перекочевавшей в московский “Гудок” и создавших там блестящую, совсем не советскую литературу. Бабеля расстреляли, Багрицкий умер от чахотки, Олеша снился, Ильфа тоже рано унес туберкулез. Остались последние из могикан – Катаев и Паустовский, и они достойно плыли по волнам 60-х годов. Почему-то Хрущев особо взъярился на мемуарную прозу Паустовского: “Он Пишет, что они в Одессе в 20-е годы килькой питались, а у нас и кильки не было!!!” – злобно орал безумный глава безумного государства. Паустовский молчал, задыхаясь от подступающей астмы. Марлен Дитрих, посетившая Советский Союз, встала перед писателем на колени и поцеловала ему руку. Она читала только одну его новеллу— “Телеграмма”.

Сегодня я прошел по крупнейшим книжным магазинам Москвы. Паустовского там нет. Это и странно, и страшно одновременно. Можно не читать “Кара-Бугаз”, “Блистающие облака”, но не прочесть в юности “Золотую розу” – это все равно, что не совсем родиться. Некоторые писатели достигли такого уровня, что их книги переросли литературу, стали явлением природы, неотделимой деталью русского пейзажа. После Бунина такие книги создал Паустовский. Россия без Паустовского — это все равно, что русский пейзаж без нивы. Духовный ландшафт страны искорежен и обезображен. Зигзаги современной книготорговли и современного издания заведут нас в бедуинскую пустыню, где мы уже никогда не найдем и не увидим друг друга.

Впрочем, за Паустовского я спокоен. Его будут читать и через сто лет. Мне просто жалко людей, которые не прочтут его здесь и сейчас. Это чтение оздоровляет, как прогулка после грозы. Вся грязь смыта, вся духота ушла. Дышится легко, и видно только хорошее. Вы скажете, что это взгляд искусственный. Для Паустовского он был естественным.

60-е годы стали не менее знаковым явлением, чем знаменитый Серебряный век. Едва повеяло легкой оттепелью, тут же выяснилось, что под глыбами совдеповского официоза, как зеленая трава подо льдом, перезимовала и вызрела великая культура, не поддающаяся никакому террору. Мир узнал об этом, прочитав “Доктора Живаго”, но Пастернак писал свой роман не в пустыне, а в благодатном оазисе прозы Паустовского. Он искренне надеялся напечатать свой роман в Советском Союзе, ведь напечатал же Паустовский “Повесть о жизни”, где в сущности тот же сюжет. Интеллигент, оставшийся самим собой внутри советской давильни. Жизнь Паустовского сама по себе была таким романом. После литературных беснований Хрущева имя Константина Георгиевича попытались предать забвению при жизни. Задача явно невыполнимая. В каждой интеллигентной семье стоял на полке его шеститомник. Сегодня новая полоса искусственного забвения, вызванная, как нам говорят, всего лишь навсего условиями рынка.

Нас все время пытаются убедить, что рынок и литература – две вещи несовместные, но это несусветная чушь. Плохому танцору культура всегда мешает. Паустовский старался быть подчеркнуто не столичным, провинциальным. Жил в калужской Тарусе и превратил тихий дачный городок в литературную мекку шестидесятников. Ведь литературная оттепель началась с легендарного альманаха “ Тарусские страницы”, душой которого был, конечно же, Паустовский. Многих раздражала жизнь великих дачников-небожителей or Пастернака до Паустовского. Действительно, они создали своеобразное государство в государстве. Их дачи стали неприступными рыцарскими замками для абсолютистской власти. Там была тихая настоящая жизнь, противостоящая шумным митингам, демонстрациям, съездам и прочим коммунистическим оргиям. Тихий голос Паустовского (он никогда не кричал) перекрыл митинговый ор.

Не случайно из художников XIX века он больше всего любил тихую живопись Левитана. Действительно проза Паустовского похожа на картину “Над вечным покоем”. Он всегда радовался жизни, но всегда видел смерть, о которой в то время думать не полагалось. Паустовский знал о жизни что-то самое главное. Его мемуары можно было бы снабдить заголовком “В поисках точных слов”. Он часто возвращался к этой теме. Все писатели – от Андерсена до Бабеля – ищут точные слова и находят их самым неожиданным образом. Бальзаку для вдохновения нужен кофе, а Флоберу запах гниющих яблок. Паустовский открыл, что гекзаметр Гомера возник из морского прибоя. Похоже, что писатель говорит здесь не о Гомере, а о себе. Он захватил в Тарусу Черное море, как морская раковина несет в себе шум прибоя. Его проза вобрала и стихию мори, и тихое течение Оки. Он во всем подражал природе, поэтому остался неподражаемым. Той природы и даже того моря с тем побережьем сегодня уже нет. Любимую Паустовским Мещеру загрязнил Чернобыль. Но в прозе Паустовского природа останется чистой, незагрязненной навсегда.
Номинант Нобелевской премии навсегда останется в этом почетном списке рядом с Набоковым

Назад На главную страницу
Hosted by uCoz
LikeShow more reactions
CommentShare
36 Марина Кудимова, Михаил Садовский and 34 others
Comments
Eduard Treskin
Eduard Treskin Спасибо, дорогой Костя! Замечательно! Почему в критике, публицистике не упоминается имя Паустовского - крупнейшего прозаика 20-го века советского периода -почему нет его книг непонятно. Заговор молчания. Конечно, Паустовского будут читать всегда - и это главное!
Unlike · Reply · 4 · 7 hrs
Константин Александрович Кедров replied · 1 Reply
Анна Цабадзе
Анна Цабадзе Спасибо, Константин Александрович!
Like · Reply · 6 hrs
Юрий Агеев
Юрий Агеев Про Паустовского хорошо, но не могу понять: кому "Олеша снился"? Паустовскому? Читателям или читательницам? Грядущим писателям?
Like · Reply · 1 · 5 hrs
Юрий Агеев
Юрий Агеев Там ещё одна опечатка промелькнула. С планшета печатаете?)
Like · Reply · 5 hrs
Stella Stoun replied · 1 Reply
Elena Kvaskova-Jones
Elena Kvaskova-Jones powerful!
Like · Reply · 5 hrs
Viktor Mostovoy
Viktor Mostovoy ЗдОрово!
Like · Reply · 4 hrs
Исидор Коган
Исидор Коган Прони кновенный текст.Спасибо!
Like · Reply · 2 hrs
Evgeny Sidorov
Evgeny Sidorov Дорогой Костя,как хорошо,как достойно и вовремя!
Like · Reply · 1 hr
Igor Krestyaninov
Igor Krestyaninov Совершенно все прекрасно написано и правильно, уважаемый Константин Александрович!
Like · Reply · 44 mins
Ольга Ольга Ольга
Ольга Ольга Ольга Спасибо за Паустовского!!!
Like · Reply · 33 mins
Alex Shcheglovitov
Alex Shcheglovitov Спасибо, так мало сазано, но так много высказано
Like · Reply · 32 mins
A friend is typing a comment...
Константин Александрович Кедров
Write a comment...
Chat (147)




Читатели (98) Добавить отзыв
 
Современная литература - стихи